НАВЕКИ ДАЛЬНЕВОСТОЧНИК

Дата публикации: 10 сентября 2004 года 

Подпоручик В. К. Арсеньев

Коренной петербуржец Владимир Арсеньев оказался на самом краю Российской империи волею судьбы, но остался верен ему, словно первой любви

Сергей Корнилов

"Дальневосточный Брем и Фенимор Купер в одном лице"... Казалось бы, биография Арсеньева, 142 года со дня рождения которого исполняется сегодня, давно изучена вдоль и поперек, но на самом деле в ней до сих пор полно загадок и белых пятен, еще ждущих своих исследователей.

Человек - не монумент

Имя Владимира Арсеньева для Приморья практически святое. Оно увековечено в названиях городов и сел, рек и водопадов. Есть гора Арсеньева, вулкан на Курильских островах, ледник на Камчатке... Невозможно представить Владивосток без Музея имени В.К. Арсеньева. Но интересно, кого мы представляем себе, когда произносим его имя? Насколько этот образ соответствует реальному человеку?

При имени Арсеньева в памяти всплывает скорее даже не его лицо, а усталый человек в шляпе, тайга, тигры, бивак на привале, Дерсу Узала... У многих эти образы связаны со знаменитым фильмом Акиры Куросавы, потому что зрительная память всегда сильнее, чем просто знание каких-либо фактов биографии. Но все-таки Арсеньев для большинства - это бронзовый или каменный памятник вроде тех, что установлены на въезде в город его имени, у его последнего пристанища во Владивостоке, или того, что находится в Арсеньевском музее.

Но Арсеньев - не монумент, не легенда. Он был живым человеком - со своими достоинствами и недостатками, взлетами и падениями, заблуждениями и успехами, моральными принципами и политическими взглядами. Какими они были?

Пятна искусственного происхождения

После смерти Арсеньева его имя долгое время было "нон грата" в Советском Союзе. Уже тогда поползли слухи о том, что гибель его оказалась неслучайной. На самом деле его смерть от обыкновенной простуды была спровоцирована сильнейшей депрессией, вызванной тем, что Владимир Клавдиевич понял: пристальное око ОГПУ не оставит его до конца жизни...

Начиная с 1920-х годов Арсеньев находился под наблюдением чекистов: сказывались непролетарское происхождение, офицерское прошлое, связи с белым движением, нелицеприятные отзывы о советской власти. В 1937-м была арестована и погибла в сталинских застенках его жена Маргарита Николаевна. После этого имя Арсеньева находилось под полузапретом вплоть до 1950-х годов, когда во время хрущевской оттепели его снова вытащили на свет и интеллектуально реабилитировали. С этого времени началось изучение биографии выдающегося путешественника и исследователя Дальнего Востока, однако оно не завершено и по сей день.

Всё пошло от Грум-Гржимайло

Владимир Клавдиевич (Климович) Арсеньев родился в Петербурге 10 сентября 1872 года в семье железнодорожного служащего Клавдия (Клима) Федоровича Арсеньева и домохозяйки Руфины Егоровны, урожденной Кашлачевой, у которых были четыре сына и пять дочерей. Семья имела еврейские корни, но приняла православие. Клавдий Арсеньев происходил из крестьян, но поднялся до генеральской должности на Николаевской железной дороге и даже получил звание потомственного почетного гражданина Петербурга. Благодаря этому дети получили хорошее образование. Владимира, например, определили в военное училище, которое он успешно окончил в 1891-м.

Выпускника Арсеньева зачислили вольноопределяющимся в пехотный полк, а затем он окончил еще и юнкерское училище, в котором преподавал знаменитый путешественник Грум-Гржимайло. Он-то и заразил молодого юнкера жаждой путешествий и привлек его внимание к Сибири и Дальнему Востоку. После окончания училища Арсеньева по его собственной просьбе отправили в Сибирь. Незадолго до этого он женился на 18-летней Анне Кадашевич.

А батальон идёт...

С путешествием Арсеньева в Сибирь связана одна забавная история, которой он в 1928 году поделился с Виктором Финком. Она похожа на апокриф, но, несмотря на некоторые неточности, допущенные Финком, довольно показательна.

Выпускника юнкерского училища поручика Арсеньева распределили в 3-й Западно-Сибирский батальон, расквартированный в Красноярске. Однако, прибыв на место назначения, он обнаружил, что его воинская часть давно покинула Красноярск и уже два года как переведена во Владивосток. Больше всего Арсеньева удивило то обстоятельство, что в Петербурге об этом ничего не знали - ни в военном министерстве, ни в Генштабе...

Молодому поручику ничего не оставалось, как пуститься вдогонку за своей частью. Но это было непросто - дальше Байкала тогда железная дорога не шла. Отмахав несколько тысяч верст на перекладных по бездорожью, Арсеньев вдруг увидел военный бивак. Это оказался 8-й Восточно-Сибирский батальон.

- А не встречали вы 3-й Западно-Сибирский? - спросил у солдат Арсеньев.

- Так мы те самые 3-й Западно-Сибирский и есть, ваше благородие, - отвечали солдаты. - Так что, пока шли, переименовали.

Поручик не поверил и пошел к командиру части. Оказалось - правда. Батальон отправился к месту нового назначения в походном порядке, то есть пешком. Шли уже два года. За это время менялись солдаты и офицеры, офицерши рожали детей, а батальон все шел. Зимой не продвигались, на марш выходили только в хорошую погоду. До Владивостока оставалось еще 300 верст...

Владивостокские развлечения

Так, спустя время Арсеньев оказался во Владивостоке, где получил назначение в 1-й Крепостной полк. Поселили его в Гнилом углу и назначили и.о. заведующего учебкой - муштровать молодых солдат. Он рьяно принялся за дело, в том числе и для того, чтобы не погибнуть от скуки на окраине Российской империи.

Арсеньев проводил со своими подопечными столько много времени, что в газете "Владивосток" даже появилась заметка о его достижениях. "В Гнилом углу, - писал репортер в феврале 1901 года, - в казармах 1-го Крепостного полка состоялся бесплатный солдатский спектакль, исполненный нижними чинами учебной команды. Режиссировал заведующий командой поручик Арсеньев. Было поставлено "Пираты. Феерия в восьми действиях с прологом и эпилогом". Видно, что поручик Арсеньев, любитель сценического искусства, немало приложил забот, чтобы доставить полезное развлечение своим подчиненным..."

Со временем, однако, поручику надоели однообразные служебные обязанности, и он предпочел проводить время за пределами части. Его любимым местом стала бухта Тихая, расположенная сразу за Гнилым углом, где китайцы промышляли морепродукты. Они быстро привыкли к нему, называли "капитана", а он с их помощью стал изучать китайский язык и местные обычаи.

Долг солдата

После того как во Владивосток приехали жена Анна и их первенец Владимир, Арсеньевы поселились в домике на Первой Речке. С этих пор Владимир Клавдиевич все чаще стал выбираться в тайгу. Дичь, которую он добывал, была немалым подспорьем семейному бюджету, а иногда он даже раздавал лишнее сослуживцам. Командование заметило такое увлечение Арсеньева и назначило его заведующим охотничьей командой полка. Это подразделение занималось не только снабжением полковой кухни, но и рекогносцировкой местности, разведкой и составлением карт. С того времени жизнь Арсеньева оказалась тесно связана с разведкой, что потом особо инкриминировалось ему ОГПУшниками.

За короткое время, с 1900-го по 1905 годы, Арсеньев успел поучаствовать в двух дальневосточных военных кампаниях. Сначала был поход 1900 года в Китай, когда русское ополчение и регулярные части выступили на защиту российских граждан, находившихся в Маньчжурии и строивших Харбин и КВЖД. В это время в Китае вспыхнуло знаменитое боксерское восстание, направленное против иностранного присутствия в Поднебесной империи и вмешательства во внутренние дела страны. Восстание было утоплено в крови, и Арсеньев непосредственно участвовал в этом, что в советское время тоже легло тенью на его биографию. "Участие в подавлении мирового революционного движения", - такое определение дали борзописцы из ОГПУ действиям Арсеньева, которые на самом деле были просто выполнением служебного долга...

Во время русско-японской войны он был откомандирован в команду по поиску японцев, высадившихся десантом в районе Ольги и Тернея. Японский отряд был обнаружен и частично уничтожен, остальных взяли в плен. Именно в том походе у Арсеньева и зародилось желание исследовать северные районы Уссурийского края.

Откуда взялся Дерсу Узала?

В. К. Арсеньев и Дэрчу из рода Очжал в экспедиции 1906 г. после маршрута по р. Колумбе

В 1906 году Владимир Арсеньев совершил свое первое путешествие по Сихотэ-Алиню. Именно тогда, по его утверждению, а точнее, по словам героя его книг, он познакомился с аборигеном по имени Дерсу Узала.

Для многих это будет новостью, но Дерсу Узала на самом деле не существовало. То есть человека с таким именем не было - и само имя придуманное, и персонаж вымышленный. Это просто герой произведений Арсеньева, которые наполовину все-таки являются художественными. Об этом часто забывают. Дело в том, что у Арсеньева было много проводников и образ Дерсу Узала является собирательным. Впрочем, был один проводник, который стал главным прототипом Дерсу.

Познакомились они 3 августа 1906 года, когда Арсеньев организовал свою первую экспедицию на Сихотэ-Алинь. В это время он и встретил случайно в тайге гольда (нанайца) Дэрчу из рода Очжал.

Арсеньев много писал о Дерсу Узала, поэтому сложилось мнение, что они были знакомы долгое время, но в действительности реальный Дерчу Очжал сопровождал Арсеньева в походах только два года. 13 марта 1908-го гольд был убит близ станции Корфовская неким Козловым, беглым каторжником.

Несбывшиеся планы

М. Н. Арсеньева и В. К. Арсеньев. Одна из последних фотографий Владимира Клавдиевича

В 1906-1910 годах Арсеньев совершил три больших экспедиции по Сихотэ-Алиню. Средства на них давал Приамурский отдел Русского географического общества. За свои исследования путешественник был награжден серебряной медалью общества и назначен директором Хабаровского краеведческого музея.

В 1913-м Арсеньев познакомился с Фритьофом Нансеном, прибывшим в Хабаровск и Владивосток. Владимир Клавдиевич сопровождал знаменитого норвежца в его поездках по Амуру и Уссурийскому краю. "Было чему поучиться под руководством такого знающего проводника, как знаток этих краев и бывалый путешественник капитан Арсеньев", - написал Нансен в книге "В страну будущего".

Вместе с Нансеном Арсеньев вынашивал план "ледового похода" - путешествия из Хабаровска к Ледовитому океану на собаках и оленях, а затем морем во Владивосток. Однако Первая мировая, а потом и гражданская войны не позволили осуществиться этим планам...

Крутой поворот

Дом № 75б по ул. Арсеньева, в котором с 1928-го по 1930 гг. жил В. К. Арсеньев. Фото Сергея Попова

Во время Гражданской войны жизнь Арсеньева круто изменилась. Его не обошли трагические события: в 1918 году он узнал, что от рук бандитов во время налета в Петрограде погибли его отец, мать и другие близкие родственники. В это время Арсеньев переживал разрыв с первой женой. В том же году он переехал из Хабаровска во Владивосток, где встретил Маргариту Соловьеву - свою будущую вторую жену.

Насчет этого ходило много слухов: мол, Арсеньев женился на дочке своего начальника. Отцом Маргариты был председатель Общества изучения Амурского края Николай Соловьев. Слухи эти, конечно, полная ерунда - Маргарита Николаевна и Владимир Клавдиевич очень любили и понимали друг друга и были вместе до конца жизни.

Признание и преследование

Несмотря на то что финал жизни Арсеньева был омрачен нелепыми наветами, подозрениями и вызовами в ОГПУ (он должен был как бывший царский офицер ежемесячно отмечаться в органах), в конце 1920-х годов его настигло всероссийское признание. Владимира Клавдиевича ценили в Москве как "главного специалиста по Приморью", и поэтому, несмотря на все его прегрешения перед "мировым революционным движением" и советской властью (речь идет о переправке бывших белых офицеров через границу в Китай), его не арестовали и прощупывали довольно осторожно.

Между тем политические взгляды Арсеньева претерпели серьезные изменения - от неприятия советской власти до примирения с ней. В 1922 году бывший царский полковник был уволен из армии, после чего читал лекции во владивостокском университете, заведовал кафедрой краеведения и этнографии. В конце 1920-х его начали приглашать в Москву, где интересовались его мнением о природных возможностях Дальнего Востока. Еще в середине двадцатых началось активное освоение дальневосточных ресурсов, и Арсеньева привлекали к этому как серьезного эксперта. Одна за другой были опубликованы его книги: "По Уссурийской тайге", "Дерсу Узала", "В дебрях Уссурийского края".

В 1928 году он получил письмо от Максима Горького: "Уважаемый Владимир Клавдиевич! - писал главный пролетарский писатель. - Книгу вашу ("Дерсу Узала". - Прим. ред.) читал с великим наслаждением. Не говоря о ее научной ценности, конечно, несомненной и крупной, я увлечен и очарован был ее изобразительной силою. Вам удалось объединить в себе Брема и Фенимора Купера - это, поверьте, не плохая похвала. Гольд написан вами отлично, для меня он более живая фигура, чем Следопыт, более художествен..."

Зоркий взгляд на "жёлтый вопрос"

Памятник В. К. Арсеньеву, открывшему миру Уссурийский край. Фото Сергея Попова

В 1928-м Арсеньев сделал секретный доклад для ВКП(б) по китайско-корейскому вопросу. Стоит сказать, что сам Владимир Клавдиевич в этом деле придерживался национал-патриотических позиций. Вот некоторые цитаты из его доклада:

"Наша колонизация имеет вид клина, слабеющего на своем конце и вклинивающемся в исконные земли желтых народов. Этим слабеющим концом является Уссурийский край. С запада к нему примыкает Китай с 500 млн населения, с юга - Корея с населением в 22 млн, с востока - Япония с населением, численность которого свыше 70 млн (нынешнее статус-кво: Китай - 1,2 млрд, Корея - 50 млн, Япония - 120 млн. - Прим. ред.)... К нашим границам тяготеет более 1/3 населения земного шара, а рядом находится страна слабозаселенная - это советский Дальний Восток..."

"При более близких сношениях наших с жителями Маньчжурии и Кореи опасность переполнения наших пределов китайцами и корейцами будет все более и более возрастать..."

Очень зоркие, трезвые и вполне современные взгляды. А вот какие выводы и рекомендации сделал Арсеньев в своей аналитической записке: "
1. Район, примыкающий к Маньчжурии и Корее, оградить от китайских и корейских засельщиков.
2. Густо заселять эти районы переселенцами из Сибири и европейской части Союза. Создать благоприятные условия проживания колонистов в приграничной полосе.
3. Укрепить границу сильными промышленно-экономическими организациями.
4. Увеличить число пароходов Совторгфлота..."

Из всех пунктов доклада Арсеньева был выполнен только один: из Приморья в 1937-1938 годах выселили всех китайцев и корейцев, что привело к обеднению края человеческими и трудовыми ресурсами. После Великой Отечественной войны делались новые попытки заселить дальневосточные территории, но они ни к чему не привели - население здесь увеличилось незначительно. Все, о чем мечтал Арсеньев, не сбылось - Дальний Восток до сих пор остается слаборазвитой, малонаселенной колонией России, ее слабым звеном...

Уйти, не прощаясь

В 1930 году Арсеньев выехал в низовья Амура. Там работали четыре экспедиции по исследованию природных ресурсов региона, которыми он руководил. Это путешествие оказалось последним в его жизни. В тайге он заболел воспалением легких и в тяжелом состоянии вернулся во Владивосток.

Умер Владимир Клавдиевич в своей постели, в доме по Федоровской улице, которая сейчас носит его имя (ул. Арсеньева, 7-б) 4 сентября 1930 года, за шесть дней до своего 58-летия. Наверное, не будет кощунством сказать, что Арсеньев ушел вовремя: доживи он до середины 1930-х, скорее всего ничто не помогло бы ему уцелеть в молохе репрессий, и узнали бы мы о великом исследователе родного края не в 1950-е, а гораздо позднее. И не было бы у нас ни музея его имени, ни улиц и города Арсеньева, не говоря уж о фильме "Дерсу Узала" и всемирном признании "дальневосточного Брема и Купера"...